***

 

   Внезапно на столе Самарина зазвонил телефон.

   Оба чекиста дружно вздрогнули и посмотрели друг на друга. Самарин смущенно кашлянул и нажал на кнопку паузы. Изображение на экране телевизора замерло.

   — Да, слушаю… Геннадич, давай потом… Сейчас занят… Добро.

   Майор положил трубку и снова запустил запись…

 

***

 

   …появляется в коридорах нашего телецентра или где-то поблизости. — Женщина как-то странно хихикнула. — Нашим зрителям, я уверена, было бы очень интересно увидеть, удастся ли вам вызвать эту особу. — Она бросила взгляд на мужчину, скептически изогнув бровь. Тот понял ее намек и затих в ожидании эксперимента.

   — Ну что же… — Похоже, смирилась с их скепсисом Балашова. — Я попробую.

   Женщина немного отодвинулась от стола, расправила плечи и, положив ладони на колени, закрыла глаза.

   В студии наступила тишина…

 

   ***

 

   Ярослав снова и снова пересматривал пленку с Балашовой…

   Уже больше часа назад он забрал оборудование из кабинета Самарина и перетащил все на свой рабочий стол. Он быстро освоил несложные манипуляции с видеомагнитофоном и сейчас, пощелкивая кнопками перемотки, гонял туда и обратно запись прямого эфира с экстрасенсом. Его никак не покидало ощущение, что он что-то упустил… что-то важное, что могло пролить свет на эту ужасную историю.

   То, что произошло дальше, после того, как Балашова закрыла глаза, было похоже на какой-то кошмарный сон…

   Где-то через минуту в студии неожиданно мигнул свет.

   Ведущая и «академик» испуганно закрутили головами, но уже через мгновение успокоились и снова воззрились на Веру.

   Та сидела неподвижно. Казалось, что она находится в каком-то глубоком трансе…

   (Туманов отметил время на таймере — 29:35).

   Мужчина приподнял руку, чтобы в очередной раз ущипнуть себя за бородку, но в эту секунду раздался звук удара и стул, на котором тот сидел, вылетел из-под его полного зада и, прочертив в воздухе дугу, с грохотом покатился по полу студии. «Академик» рухнул вниз и тут же сложился от сильнейшего пинка в живот и потерял сознание.

   Вслед за этим его стол взвился вверх и, сделав полный оборот и едва не сбив камеру, оглушительно ударился о стену.

   Испуганная ведущая взмахнула руками и попыталась встать, но неведомая сила сжала ее голову и со всего размаха приложила лбом о стол. Женщина беспомощно сползла на пол, заливая кровью, разбросанные вокруг нее шпаргалки с вопросами.

   За кадром раздались возбужденные голоса и топот ног...

   Но внезапно наступила тишина.

   Свет в студии померк наполовину, на стенах проступили причудливые тени.

   Балашова продолжала спокойно сидеть все в той же позе с закрытыми глазами.

   Несколько человек выбежало перед камерой, но все они почти сразу застыли на месте, вперившись в экстрасенса испуганными взглядами.

   Через мгновение стала ясна причина их страха — волосы на голове Балашовой зашевелились… тугой пучок распался и мягкие волосы волнами рассыпались по ее плечам. Затем пряди приподнялись, как будто кто-то невидимый с интересом перебирает их в своих пальцах…

   Это продолжалось лишь пару мгновений.

   Затем невидимая рука резко сжала горло женщины, словно пушинку приподняла ее над полом и с силой швырнула в стену.

   В студии снова вспыхнул свет…

   Яр остановил запись, перемотал пленку назад до метки 29:15 и поставил кадр на паузу.

   Черно-белое изображение мелко подрагивало, но его качество было вполне достаточным, чтобы разглядеть все детали. На первый взгляд в студии ничего не изменилось с начала съемки, но, приглядевшись повнимательнее, он заметил легкую дымку за спинами, сидевших перед камерой людей.

   На следующем кадре дымка стала плотнее и придвинулась ближе.

   На метке 29:35 — она была уже за спиной мужчины...

   Ярослав продолжал нажимать покадровое воспроизведение до тех пор, пока на экране не появилось тело парящей над полом Балашовой…

   Только тогда он остановился и увидел то, что не давало ему покоя — на одном единственном кадре дымка потемнела и приобрела четкие контуры… и в этих контурах можно было разглядеть высокую старуху с огромной головой, вытянутая рука которой безжалостно сжимала горло экстрасенса…

 

   ***

 

   Уже несколько дней подряд Москву заливали сильнейшие за последние годы ливни. Но такой сильной грозы, сродни той, которая вчера днем прокатилась над столицей, не могли припомнить даже бывалые старожилы. К полудню все небо заволокли низкие тяжелые тучи, а к обеду гроза уже разыгралась в полную силу. Закончилась она только к вечеру, оставив после себя лишь мрачные безлюдные улицы и потоки мутной воды…

   Черная служебная «Волга» Туманова остановилась недалеко от знаменитой телебашни. Ярослав вышел из машины и огляделся.

   С самого утра накрапывал мелкий дождик. Несмотря на начало лета, все вокруг выглядело серым и каким-то унылым. Рабочий день только начинался и к башне, прячась под разноцветными зонтами, стекались небольшие ручейки вялых, еще не вполне проснувшихся сотрудников.

   С близкого расстояния башня и в самом деле выглядела грандиозно. Яр всю свою жизнь видел ее только издалека или на картинках. Ну башня и башня… Но сейчас, стоя рядом с ее серым бетонным основанием, он чувствовал себя ничтожным карликом по сравнению с этой махиной. Казалось, что башня, словно гигантский космический корабль, взмывает вверх бесконечной иглой и теряется где-то среди облаков…

   Он еще немного постоял под дождем, задумчиво разглядывая сооружение, а затем направился к проходной, видневшейся под «лепестками» огромного основания, похожего на перевернутую лилию, хотя, возможно, основание имело и некоторое сходство со знакомыми элементами русского фольклора…

 

***

 

   — Нам сюда. — Моложавый мужчина с аккуратной седой бородкой с опаской указал пальцем на дверь.

   Яр и сам уже это понял — на двери красовалась бумажная полоса с круглой синей печатью. Он поддел ее пальцем и взял из рук мужчины ключи.

   Тихо щелкнул замок.

   Уже с порога капитан почувствовал слабый неприятный запах — так пахнет плесень в сыром заброшенном подвале.

   — А здесь всегда так пахнет? — Поинтересовался он у мужчины, когда они вошли внутрь студии и тот, нервно оглядываясь по сторонам, защелкал тумблерами, включая яркий свет.

   — Нет… Обычно в помещении исправно работает вытяжка. Она очень хорошо убирает все запахи. — Мужчина чуть помедлил. Его бледное лицо выглядело крайне испуганным. — Уверен, что запах появился этой ночью.

   Туманов прошелся по студии, внимательно осматривая учиненный разгром.

   Вон валяется стул, на котором сидел «академик».

   Вот в этом месте, судя по знакомому ракурсу, была установлена видеокамера. Разбитый в щепу стол валялся левее камеры.

   А в столешницу этого стола нечто впечатало улыбчивую ведущую...

   Ярослав подошел к месту, за которым сидела Балашова. Стул и стол стояли идеально ровно. Экстрасенс похоже действительно находилась в каком-то необычном состояния — она даже не сделала попытки хоть как-то себя защитить.

   — Товарищ Шаров, — Обратился Туманов к мужчине, — вы отвечали за съемку передачи с Балашовой и должны были присутствовать в студии с самого начала. Я правильно понимаю?

   — Да… это так.

   Туманов продолжал задумчиво разглядывать помещение студии. Сейчас в ней стояла какая-то зловещая «звонкая» тишина.

   — Ничего необычного не заметили до начала этой шумихи? — На мгновение Ярославу показалось, что за ними со всех сторон наблюдает множество невидимых глаз. От этого ощущения по его спине пробежал холодок. — Странные звуки? Может обратили внимание на чье-то поведение?

   — Н-нет... — Мужчина похоже тоже это почувствовал и занервничал еще больше. — Эфир, как эфир… Только вот знаете ли все оборудование немного шалило. Но вчера ведь гроза дикая была.

   Яр молча покивал головой. Его глаза продолжали скользить по стенам студии.

   — А в других помещениях в ближайшее время ваши сотрудники ничего не замечали?

   — Здесь нет… — Шаров поджал губы и как-то странно посмотрел на Туманова.

   — Что вы хотите сказать? — Удивленный взгляд Ярослава остановился на мужчине.

   — Да ходит среди нас байка о некой таинственной старухе. — Смущенно продолжил Шаров. — Я, конечно, в это не верю… — Он внезапно осекся. — Не верил до вчерашнего случая… Но, когда видишь это собственными глазами, то невольно начинаешь верить во всякую бесовщину… В общем, есть люди, которые вполне серьезно утверждают, что видели ее в коридорах телецентра.

   — Вы сказали «телецентра»? — Яр немного нахмурил брови.

   — Да, телецентра... Комплекс, который находится рядом с прудом, на другой стороне Королева. Все трансляции ведутся из него. А здесь, в башне, лишь несколько студий для прямого эфира.

   — Да, я это знаю… Хотел уточнить. — Ярослав задумчиво кивнул головой. Думал он сейчас совсем о другом. — Вы не могли бы мне поподробнее рассказать об этой старухе?

   — Уверен, что вряд ли смогу рассказать вам что-либо внятное. Я никогда всерьез не интересовался этими историями… Но… — В глазах Шарова промелькнула какая-то идея. — Есть тут у нас один сотрудник. Архипычем зовут. Так он все истории собирает про Останкино… Вот с ним-то Вам и надо поговорить. Могу Вас к нему проводить.

   — Это было бы замечательно.

   Туманов еще раз осмотрел студию.

   Неожиданно он наклонил голову набок, внимательно всматриваясь в то место, где вчера была установлена видеокамера…

   Потом перевел взгляд в центр студии — туда, где сидела ведущая и ее гости…

   А затем… на стену за ними.

   Яр пересек студию и вплотную подошел к стене. Над самым полом виднелась небольшая окошко вентиляции, закрытое металлической сеткой. Он присел на корточки, рассматривая черный прямоугольник…

   У него уже не осталось никаких сомнений, что именно из него вчера в студии появилась зловещая дымка…

 

***

 

   — Да-а-а… Давненько я собираю истории, связанные с этим местом. — Архипыч хитро прищурился. — Еще с тех пор, как с Шуховской в шестьдесят седьмом съехали…

   Пожилого электрика им удалось найти в аппаратной «Алтая» на 243 отметке. Тот расположился около распределительного щита и проверял какие-то кабели. Увидев непрошенных гостей, Архипыч сначала немного струхнул, но поняв в чем дело, вмиг повеселел и уже через пять минут словоохотливого старика невозможно было остановить. Туманов с Шаровым кое-как примостились рядом с электриком и внимательно слушали его рассказ.

   — Говорите, старуха эта вас интересует? Ну что ж могу и про нее рассказать… Только много рассказывать придется — она ведь здесь почитай лет четыреста обитает…

   — Мы не торопимся. — Вздохнул Ярослав. Его хмурый взгляд скользнул по серым окнам аппаратной. Дождь усилился и по стеклам стекали мутные потоки воды.

   — Ну-ну… Как скажете… — Архипыч снова принялся усердно копаться в щитке. — Так вот… Здесь и в шестидесятые-то, до строительства башни, места были - сплошь дикие пустоши, а домишки деревянные по пальцам одной руки пересчитать можно было… Так представьте теперь себе, что здесь творилось аж целых четыреста лет назад, когда старушенция эта первый раз появилась… Леса да болота… В те времена поговаривали, что на этих землях могильник находился древний, но никто его никогда не видел, так как скрыт он глубоко под болотами темными…

   Небо за окнами потемнело. Яр с сочувствием подумал о Славике, который сейчас жался в служебной «Волге» на парковке перед башней. Может хватит ума, чтобы в проходную зайти…

   — При Иване Грозном, — Продолжал Архипыч, — земли эти принадлежали одному знатному боярину. А звали этого боярина Алексей Сатин… И вот однажды повздорил боярин с Иваном Грозным и приказал тот своим опричникам схватить Сатина, заковать в железо, а потом и казнить бедолагу... Так бы оно и ничего, дело-то по тем временам житейское, но вот только перед ссорой этой пришла в голову Сатину идея земли эти распахать, да пшеницей засеять. А тут, как из-под земли и старушка перед его воротами объявилась. Высокая, худая, седые космы чуть ли не до пояса под черным платком виднеются...

   Архипыч отложил гаечный ключ и взял из своего коричневого чемоданчика отвертку, обмотанную изоляцией.

   — И говорит ему старуха - мол, негоже эти земли пахать, кости здесь лежат беспокойные. Тронешь — беде быть… Но не послушал ее Сатин и… поплатился за это. — Электрик вздохнул и цокнул языком, таинственно поглядывая на своих слушателей.

   — И это все? — Поинтересовался Ярослав.

   Архипыч усмехнулся.

   — Нет… Это только начало… Есть и другая легенда про этого боярина и это место. Она пострашнее будет… — Он принялся старательно откручивать какой-то винтик. — Поговаривали еще… что именно здесь в стародавние времена закапывали останки такой нечисти, как ведьмы, колдуны и упыри... А в летописях упоминается некая горбунья Агафья. И эта самая Агафья пришла к боярину и строго-настрого приказала ему не беспокоить эти земли. Но не послушался ее боярин… И вот холодным мартовским утром увидели дворовые Сатина ужасную картину… Недалеко от палат боярских, на полянке среди густого ельника, на талом снегу, алом от крови, лежали в ряд тела Алексея Сатина, его жены и трёх дочерей. Все трупы были обезглавлены, а на телах люди увидели следы зубов неведомого зверя... И не было на той страшной полянке других следов, окромя их самих…

   — Фу ты, блин! — Испуганно выдохнул Шаров. — Тебе бы Архипыч в «Гостях у сказки» сказочником работать… Такой талантище пропадает!

   — А что? Я бы запросто. — Оживился электрик. — Только свистните.

   — Давайте по делу, товарищи. — Нахмурился Туманов. — У меня времени в обрез.

   — Извините. — Виновато проговорил Шаров и смущенно кашлянул.

   Архипыч извлек из недр чемоданчика изоляцию и принялся старательно обматывать один из проводов.

   Снаружи послышались первые раскаты грома.

   — Следующим хозяином этих земель, — Как ни в чем не бывало продолжал электрик, — стал опричник-немец по имени Орн… На землях, которые дал ему Грозный, повадился он учинять грабежи… А еще говорили, что он колдуном был и всю землю в Останкино перекопал в поисках кладов… К нему вскоре тоже старуха явилась. Укорила за дела его.  Но не стал ее Орн слушать. Погрозила та ему клюкой, да и с глаз долой… А на следующий день сгинул немчура в останкинских болотах, которые на месте прудов здешних были…

   — А потом еще эта старуха появлялась? — Спроси его Яр.

   — Да… И не один раз… — Оживленно закивал головой Архипыч. — В народе поговаривали, что все последующие владельцы этих земель либо умирали безвременно, либо исчезали бесследно… Правда фактов их встреч со старухой нигде не сохранилось. Я всю «Ленинку» перерыл… и ничего… Зато при графе Шереметьеве… — Электрик перешел на таинственный шёпот, — старуха появилась снова… Всем известно, что у графа этого здесь, в Останкино, был театр крепостных актрис. И была в этом театре красавица актриса по имени Прасковья, а по фамилии Жемчугова. Простая крепостная, но граф полюбил ее без памяти и даже тайно на ней женился… А в конце января 1803 года пришла к Прасковье старуха в черном и предсказала ей скорую смерть… Так оно и случилось…

   Шаров открыл было рот, чтобы что-то спросить, но увидев суровый взгляд Туманова, решил благоразумно промолчать и снова воззрился на Архипыча.

   — Пророчество-то сбылось, но это было только полбеды… — Продолжал старик. — Как раз после этого и началась очень мрачная история с гибелью «актерок» Шереметьева… Все дело в том, что там, где сейчас Аргуновская улица, в те времена пруды были, в которых, после смерти Прасковьи Жемчуговой, начали массово топиться актрисы Шереметьева. Пруды за это еще «актеркиными» прозвали … Поговаривали, что крепостные девки от вольного обращения, да от жестоких наказаний на это решались, но… — Архипыч снова перешел на шёпот, — Я думаю, что место здесь нехорошее… нечистое место…

   — Ну, ты скажешь тоже… — Не выдержал Шаров.

   — Да провалиться мне на этом месте, если это не так.

   Туманов молча разглядывал, как Архипыч шустро прикручивает гайку обратно.

   — Вы сказали, что еще что-то похожее было? — После некоторого раздумья произнес он.

   — Да… — Электрик отложил инструмент и закрыл, наконец, дверцу щитка. — При Павле I и при Александре II… Всем им она скорую смерть предсказала… Так оно и случилось. Но, я думаю, что это уже байки народные… А вот все остальное… — Архипыч пожал плечами и как-то странно посмотрел на Ярослава. — Вы уж сами решайте…

   Наступила тишина. Яр продолжал молча посматривать в глаза электрика, а тот смотрел на него в ответ.

   — Вы ведь что-то не договариваете, так ведь? — Прервал, наконец, молчание Туманов.

   Архипыч опустил глаза и в нерешительности закусил губу…

   Но уже через мгновение он крякнул и небрежно провел рукой по стриженному затылку.

   — Ну ничего от наших органов не скроешь! Да, было дело… — Архипыч обвел таинственным взглядом двух мужчин. — Несколько наших видело эту старуху…

   — А Вы? — Яр подался вперед. — ВЫ видели?

   — И я видел… — Уже полностью сдался Архипыч. — Только вы не сочтите меня за сумасшедшего… Видел я ее, как вас сейчас… Правда издалека, но страху натерпелся… Стоит высоченная в черных развивающихся, будто на ветру, одеждах. Да нет… не стоит, а словно висит в воздухе… Молча… Без движения… Я, как ее увидел, так сразу зайцем и сиганул от греха подальше. Только на охране и отдышался…

   — А когда видели?

   — Да уж с полгода как… Только… — В глазах электрика затаился страх. — Не здесь я ее видел…

   — А где? — Удивился Ярослав.

   — В третьем студийном.

   Ярослав перевел взгляд на Шарова.

   — В АСК-3. — Уточнил тот. — Это комплекс рядом с нашей башней. Там…

   Внезапно дверь в аппаратную распахнулась и на пороге появился Славик.

   — Товарищ капитан, — Взволнованно выдохнул он, — только что сообщили, Балашова в себя пришла…

 

***

 

   Вся дорога от Останкино до «Склифа» на «Колхозной», несмотря на сильнейший ливень, заняла у Славика не более двадцати минут. И едва служебная «Волга», скрипнув тормозами, замерла перед главным входом в легендарную больницу, Яр вылетел из нее и стремглав бросился к мраморным ступеням под широким коричневым козырьком…

   Спустя всего минуту Туманов уже торопливо шел к палате Веры Балашовой в сопровождении взволнованного эскулапа.

   — Товарищ Туманов… Т-о-в-а-р-и-щ Туманов… — Заведующий отделением реанимации Ветров едва поспевал за Ярославом. — Пациентка только-только пришла в себя, а Вы к ней сразу с допросом… Поймите, пожалуйста, она еще не в том состоянии чтобы говорить.

   — Да не волнуйтесь Вы так, Константин Семенович. — Ярослав остановился и повернулся к доктору. — Поверьте, все будет хорошо. Мне нужно всего лишь задать ей пару очень важных вопросов… Ей и самой легче после этого станет.  Вот увидите.

   — Ну хорошо. — Сдался Ветров и тут же нахмурил брови, погрозив Ярославу пальцем. — Но, если я увижу, что ей становится хуже — сразу прерываю вашу беседу.

   — Я согласен, доктор. — Туманов уже подошел к двери палаты с номером «12» и, осторожно приоткрыв деревянную белую дверь, заглянул внутрь.

   В палате стояла тишина, прерываемая лишь монотонными звуками медицинской аппаратуры, в изобилии установленной вдоль стен. Судя по спокойному пульсу, состояние экстрасенса стабилизировалось.

   — Вера Анатольевна? — Тихо проговорил Ярослав, входя в палату.

   За ним осторожно, словно тень, засеменил Ветров.

   Женщина на больничной койке открыла глаза и с удивлением уставилась на незнакомого визитера.

   — Кто Вы? — Яр отметил, что ее голос был достаточно сильным для человека недавно вышедшем из комы. Да и выглядела она не так уж плохо.

   — Капитан Туманов, госбезопасность. — Ярослав подошел ближе к массивной койке и присел на деревянный стул. — Мне нужно задать Вам несколько вопросов о вчерашнем происшествии в студии. Вы в состоянии отвечать?

   — Да… Вполне.

   Сейчас Ярослав смог разглядеть ее лицо более отчетливо. С близкого расстояния Балашова больше напоминала человека, пробудившегося после глубокого и… целебного сна… но уж точно не после тяжелой комы.

   — Константин Семенович, — Туманов задумчиво повернул голову в сторону доктора, застывшего за его спиной, — Вы уверены, что это была кома?

   — Ну-у-у… — Замялся седой эскулап. — Я понимаю, на что Вы намекаете, товарищ капитан… У меня тоже появились некоторые сомнения, когда я увидел товарища Балашову.

   Ветров подошел к экстрасенсу и озадаченно наклонил голову набок, внимательно рассматривая женщину.

   — А как Вы сейчас себя чувствуете, милочка?

   — Неплохо. — Вера мягко улыбнулась. — Скажите, доктор, когда меня выпишут?

   — Думаю, что рановато Вас еще выписывать. Пока придется полежать здесь некоторое время, а мы Вас подлечим немного. — Ветров посмотрел на Туманова и удивленно развел руками. — Ничего не понимаю... Нонсенс какой-то… — Неожиданно он заторопился. — Но давайте, давайте начинайте, наконец, с вашими вопросами. Больной в любом случае требуется отдых.

   — Вы меня хотели о чем-то спросить? — Балашова вопросительно посмотрела в глаза Ярослава.

   — Да… Вера Анатольевна, вы помните, что произошло во время съемок?

   Женщина ненадолго задумалась.

   — Честно говоря, нет… Дело в том, что у меня в какой-то момент очень сильно разболелась голова. Возможно, что от этой ужасной погоды… а может из-за грозы… Я все ждала, когда же закончится передача. И еще этот неприятный мужчина… — Балашова слегка поморщилась. — Словом, за приступом головной боли наступило состояние какой-то отрешенности… даже не знаю, как это описать… Я вроде чувствовала себя в студии, но в тоже время мне казалось, что я нахожусь где-то другом месте…

   — Но на записи вы выглядели вполне уверенно. — Удивленно произнес Ярослав.

   — Да… Это так. — Балашова опустила глаза. — Я знала, что этот эфир очень важен для меня, поэтому и держалась… Но потом… когда ведущая попросила меня вызвать дух этой старой женщины… я постаралась сконцентрироваться и… словно провалилась в пустоту… — Женщина снова вскинула глаза на Туманова. В них читалась растерянность и страх. Показания ее пульса на одном из приборов резко скакнули вверх и тот пронзительно запищал. — Что происходило после этого, я не помню…

   — Ну все-все… — Ветров приподнял руки и встал между Балашовой и капитаном, показывая всем своим видом, что визит завершен. — Нам только повторного приступа не хватает… Давайте-ка на выход, голубчик.

   Ярослав поднялся и направился к двери. На пороге, придержав рукой непослушную створку, он еще раз оглянулся на женщину. Та смотрела на него из-за спины доктора каким-то странным взглядом. Писк прибора уже стал невыносимым.

   — Там, под башней, — Тихим голосом произнесла Балашова. — находится что-то черное… нечистое… Я видела это… Я знаю…